телефон 978-63-62
978 63 62
zadachi.org.ru рефераты курсовые дипломы контрольные сочинения доклады
zadachi.org.ru
Сочинения Доклады Контрольные
Рефераты Курсовые Дипломы

РАСПРОДАЖАРазное -30% Бытовая техника -30% Товары для животных -30%

все разделыраздел:Искусство, Культура, Литератураподраздел:Литература, Лингвистика

Песнослов

найти похожие
найти еще

Забавная пачка денег "100 долларов".
Купюры в пачке выглядят совсем как настоящие, к тому же и банковской лентой перехвачены... Но вглядитесь внимательней, и Вы увидите
60 руб
Раздел: Прочее
Совок №5.
Длина совка: 22 см. Цвет в ассортименте, без возможности выбора.
18 руб
Раздел: Совки
Мыло металлическое "Ликвидатор".
Мыло для рук «Ликвидатор» уничтожает стойкие и трудно выводимые запахи за счёт особой реакции металла с вызывающими их элементами.
197 руб
Раздел: Ванная
Песнослов Максим Николин Николай Клюев считается одним из поэтов так называемого «серебряного века». Между тем к «веку сему», к «миру сему» клюевские песни имеют весьма посредственное отношение. Будучи признанным мастером слова в поэтической элите своего времени, Клюев тем не менее до конца жизни оставался «мужицким», крестьянским поэтом. Сегодня исполняется 121 год со дня рождения Песнослова «КТО ЗА ЧТО, А Я ЗА ДВОПЕРСТЬЕ » Н.Клюев Россия – страна певчих птиц. Страна одарённых народных певцов. Страна певчих Кто-нибудь задумывался всерьёз о многообразии «птичьих» фамилий на Руси? Все эти Соколовы, Воробьёвы, Соловьёвы, Куликовы и просто Птицины Сколько их? Остались ли «неиспользованные» птахи? И по каким качествам своим получает человек фамилию Дроздов, Синицин и т.п? Русская литература тоже имеет своих «пернатых». Не много. Гоголь, Крылов, Клюев Поэзия по своей ритмико-мелодической организации, безусловно, близка музыке. О чём поёт поэт? О чём поёт соловей? В народно-поэтическом творчестве слово неразрывно связано с музыкой, а само народное творчество, в том числе сакральное, довольно часто обращалось к образу птицы. Да и вообще птицы играли большую роль как в народных поверьях, так и в крестьянском хозяйстве, охоте, быту, религии. Мы знаем, что древнейший богодухновенный «сирский» язык, язык, которым владели святые, в православии порой именовался «языком птиц». Образ «птиц небесных», которые «не сеют, не жнут» также знаком всем нам по текстам Божественного Писания. Отношение к птицам, особенно певчим, в русской земле было особым. Ещё в XIX столетии ловчии охотники и просто разнообразный люд могли собираться со всей России, к примеру, где-нибудь в трактире Выгодчикова у Каменного моста специально, дабы послушать чудную птицу – «каменовского соловья». В «просвещённой» же Европе, к слову, до сих пор множество певчих птиц употребляют на мясо! У них своё понимание прекрасного. По ранне-синим половодьям, К жемчужным плёсам и угодьям Пристала круглая ладья. И вышел воин – исполин На материк в шеломе – клювом, И лопь прозвала гостя – Клюев – Чудесной шапке на помин! "Песнь О Великой Матери" приоткрывает нам тайну родового «прозвания» её создателя. Предки Клюева, жившие на европейском севере, пустили глубокие корни в земле вепсов, саамов, карелов. Одна из исследователей творческого наследия поэта замечает, что «"Птичий" шлем воина воспринимается лопарями в системе собственной культуры. В древности саамские головные уборы полностью повторяли формы птицы с крыльями, головой, клювом "Пришелец" же не просто прибыл, а прибыл по воде, что говорило лопарям о его принадлежности к божественной власти» (Елена Маркова). О связи царских династий с этими загадочными «прибывшими из-за моря» людьми можно найти вполне исчерпывающую информацию в трудах нашего современника, одного из крупнейших специалистов в этом вопросе, В.И. Карпеца. Кроме того, этимология заставляет нас вспомнить «клювый» – красивый, статный, видный или человек с длинным орлиным носом, похожим на клюв. Николай Клюев считается одним из поэтов так называемого «серебряного века». Между тем к «веку сему», к «миру сему» клюевские песни имеют весьма посредственное отношение.

Рундук запорожный – пречудный Фавор, Где плоть убелится, как пена озер, Бревенчатый короб – утроба кита, Где спасся Иона двуперстьем креста. Озерная схима и куколь лесов Хоронят село от людских голосов. По Пятничным зорям, на хартии вод Всевышние притчи читает народ: «Сладчайшего Гостя готовьтесь принять! Грядет Он в нощи, яко скимен и тать; Будь парнем женатый, а парень, как дед » Полощется в озере маковый свет, В пеганые глуби уходит столбом До сердца земного, где праотцев дом. Там, в саванах бледных, соборы отцов Ждут радужных чаек с родных берегов; Летят они с вестью, судьбы бирючи, Что попрана Бездна и Ада ключи. Рожество избы От кудрявых стружек тянет смолью, Духовит, как улей, белый сруб. Крепкогрудый плотник тешет колья, На слова медлителен и скуп. Тепел паз, захватисты кокоры, Крутолоб тесовый шоломок. Будут рябью писаны подзоры И лудянкой выпестрен конек. По стене, как зернь, пройдут зарубки: Сукрест, лапки, крапица, рядки, Чтоб избе-молодке в красной шубке Явь и сон мерещились легки. Крепкогруд строитель-тайновидец, Перед ним щепа, как письмена: Запоет резная пава с крылец, Брызнет ярь с наличника окна. И когда оческами кудели Над избой взлохматится дымок – Сказ пойдет о Красном Древоделе По лесам на запад и восток. Кто за что, а я за двоперстье, За байку над липовой зыбкой Разгадано ль русское безвестье Пушкинской золотою рыбкой? / / Пересуды пчел над старой сливой: «Мол, кряжисты парни на Волыни, Как березки девушки по Вятке» На певущем огненном павлине К нам приедут сказки и загадки. Сядет Суздаль за лазорь и вапу, Разузорит Вологда коклюшки Кто за что, а я за цап-царапу, За котягу в дедовской избушке. Небо – «небес громовая молва» – где «тучка повойником кроет поля», «Солнышко-светик», «земля-землище», «жаркая глубина» вод, «седовласый бор», «луг, где Егорий играет в свирель», зверьё и птицы – всё это не простая окружающая обстановка, всё это живое одухотворённое явление Божьего мира, удел мужицкого Спаса («Лик пшеничный, с брадой солнцевласой»). Русь – приют самого Христа и им избранного народа, Церковь же – Тело Христово – и есть собор христиан, «мы распяты все», мир людской может быть только миром Божиим или не быть совсем, поэтому «в потёмки деревня – Христова брада». Земля мыслится как Божий престол, небо расшито Господней иглой, ушка которой не измерить, в ветре и буре – Илья – Его пророк, «изба – святилище земли». И здесь каждый ожидает Его прихода, не только второго, грозного и славного Пришествия, но и личной встречи со Христом, некогда не погнушавшегося нищими и разбойниками, «Есть живые, вещие приметы, / Что пройдёт Господь по нашим хатам», «Приходи Жених дариносимый, – / Чиста скатерть, прибрана светелка! » Здесь особое сердечное чувство единения всего живого в Боге, где жизнь всякой твари причудливым образом созвучна человеческому быту. Галка-староверка ходит в черной ряске, В лапотках с оборкой, в сизой подпояске, Голубь в однорядке, воробей в сибирке, Курица ж в салопе – клеваные дырки. Гусь в дубленой шубе, утке ж на задворках Щеголять далося в дедовских опорках. / / / / Хороша лесная родина: Глушь да поймища кругом!. Прослезилася смородина, Травный слушая псалом.

Молочный гриб необходим в каждом доме как источник здоровья и красоты
Молочный гриб необходим в каждом доме как источник здоровья и красоты + книга в подарок

 Восточные Отцы IV века

В стихотворных формах преп. Ефрем и спорил с еретиками, и песнословил Бога в праздничные дни. Он много писал на догматико-полемическия темы, — против Маркиона и Манеса, против Вардесана, против Юлиана Отступника, против «исследователей» (т.е. против ариан)… К ранним годам жизни относятся его «Нисивинские стихотворения». Особую группу образуют его покаянные и погребальные гимны, замечательные по своему лирическому подъему. Наконец, нужно отметить его «Завещание», сохранившееся, впрочем, в позднейшей переделке. Для характеристики преп. Ефрема, как учителя, нужно указать прежде всего на его библеизм. К Писанию преп. Ефрем приступает с благоговением, как к книгам Божиим и Божественным, данным от Духа Святого, как некое врачество для нашего спасения. Только для взоров веры раскрываются тайны священных книг и их дивное согласие. На двадцати двух потоках произрастает древо многоплодное, ветви котораго простираются до пределов земли… Св. Ефрем пользуется текстом Пешитто для Ветхого Завета, очень редко ссылается на текст Семидесяти, вероятно, либо чрез посредство сирийского перевода или при помощи голосс на бывшем у него экземпляре

 Византийские Отцы V-VIII веков

С официального сирийского текста Ареопагитик очень рано делается арабский перевод, тоже получающий церковное одобрение, и армянский, в VIII-ом веке. Нужно отметить еще остатки коптского перевода. Все это свидетельствует о широком распространении и авторитете памятника. Из православных богословов пользуется Ареопагитиками уже Леонтий Византийский, позже Анастасий Синаит и Софроний Иерусалимский. Сильное влияние оказали они на преподобного Максима Исповедника, который занимался объяснением «трудных мест» у мнимого Дионисия и у Григория Богослова. Для преподобного Иоанна Дамаскина «великий Дионисий» есть уже бесспорный авторитет. На Ареопагитики опираются, как на надежное основание, православные защитники иконопочитания, уже на VII-ом Вселенском соборе и позже,P в особенности преподобного Феодор Студит. Вся метафизика икон связана у него с учением Дионисия, и он песнословит глубину его богословия. Святой Кирилл, первоучитель словенский, ученик Фотия, говорит о них с уважением. По указанию Анастасия Библиотекаря святой Кирилл цитировал «великого Дионисия» наизусть

 Точное изложение православной веры

Вообще же и по воле Божией, и по определению Божию, они — выше нас и всегда — окрест Бога [7]. Они — неудобопреклонны ко злу, хотя и не непреклонны, но теперь даже и непреклонны, — не по природе, а по благодати и по привязанности к одному только благу [8]. Они созерцают Бога, насколько для них возможно, и имеют это пищею. Будучи выше нас, как бестелесные и свободные от всякой телесной страсти, они, однако, не бесстрастны, ибо бесстрастно одно только Божество. Принимают образ, какой бы ни повелел Господь Бог, и в этом образе являются людям, и открывают им божественные тайны. Они живут на небесах, и одно у них занятие — песнословить Бога и служить Его божественной воле. Как говорит святейший, священнейший и великий в богословии Дионисий Ареопагит, все богословие, т. е. божественное Писание, именует девять небесных сущностей. Божественный священнотайник разделяет их на три тройственных класса: первый, как он говорит, всегда окрест Бога и, как предано ему, находится в ближайшем и непосредственном единении с Богом — это класс шестикрылых Серафимов и многоочитых Херувимов, и святейших Престолов

телефон 978-63-62978 63 62

Сайт zadachi.org.ru это сборник рефератов предназначен для студентов учебных заведений и школьников.