телефон 978-63-62
978 63 62
zadachi.org.ru рефераты курсовые дипломы контрольные сочинения доклады
zadachi.org.ru
Сочинения Доклады Контрольные
Рефераты Курсовые Дипломы

РАСПРОДАЖАВсе для ремонта, строительства. Инструменты -30% Товары для спорта, туризма и активного отдыха -30% Товары для животных -30%

Имперсональность в критике Мориса Бланшо

Молочный гриб необходим в каждом доме как источник здоровья и красоты
Молочный гриб необходим в каждом доме как источник здоровья и красоты + книга в подарок

поискв заголовках в тексте в маркете

Лимонов. Противительный союз

Она уже не просто выводит на свои подмостки фигуры, олицетворяющие зло и преступление, как это было у греческих трагиков, у поэтов эпохи барокко и классицизма, у Марло и Шекспира, фигуры, терпящие в финале поражение и тем самым восстанавливающие в правах попранные порядок, добродетель, закон; нет, отныне сам автор становится средоточием беззакония, проводником абсолютного зла, инстанцией, культивирующей бунт и насилие. Предельным и предельно последовательным выражением этого бунта служит имя маркиза де Сада, о котором Морис Бланшо (в молодости сотрудничавший с ультраправыми французскими изданиями) говорит, что Сад — человек, “полностью отождествивший себя с революцией и с Террором”, “человек, для которого смерть была величайшим пристрастием и последней пошлостью; отсекавший головы, как капустные кочаны, с таким небывалым безразличием, как будто не было ничего ирреальнее творимой им смерти; однако никто иной не смог так почувствовать, что в смерти было и величие, и свобода” (“Литература и право на смерть”). Поэтому Сад — “писатель в высшем смысле”; “он — само отрицание; все его сочинения — это негация в действии; опыт его — ожесточенное движение отрицания, дошедшего до кровопролития, отрицающее других, Бога, природу, и, вращаясь в этом замкнутом круге, от себя самого получающего наслаждение, как от абсолютной власти” (там же).

Людоед у джентльмена неприличное отгрыз...

Переносимые волнами различных частот и амплитуд лингвистические частицы образуют бесконечный шлейф, описывающий человеческую реальность. Но кажется, что это лишь маскировка, камуфляж, и за гладкой, стеклянистой поверхностью речи нет ничего, кроме монотонного, тоскливого гула электромагнитного спектра - пучки излучений, бессмысленно и бесцельно наотмашь бьющие и бьющие во вселенское ничто" (выделено мной - Т.Б. . Правда, в той же статье автор цитирует Мориса Бланшо: "Сколько людей включают радио и выходят из комнаты, вполне довольные далеким едва различимым шумом. Абсурд? Вовсе нет. Главное ведь не в том, что один говорит, а другой слушает, но в том, что даже если ни говорящего, ни слушающего конкретно нет, есть конкретная речь, как бы смутное предчувствие сообщения, единственная гарантия которого - этот беспрерывный поток ничейных слов" . Мне бы не хотелось, чтобы смысл всего ранее сказанного свелся к очередной репрессивной акции по отношению к "культурно дискриминированной прежде части общества" (выражение Л.

Делез и Ницше: персонаж философа

По-видимому, книга была по-настоящему несвоевременной: она не только порывала c находившимися в полной силе экзистенциалистскими и неогегельянскими концепциями "существования", "несчастного сознания", "негативности", "смерти", но развивала идеи, оказавшиеся много сильнее надвигавшейся структура-листско-лингвистической революции. Несмотря на то что глубоких откликов на книгу тогда почти не было (размышления Мориса Бланшо над ней, включенные впоследствии в "Бесконечное собеседование", появились чуть позднее), Делёз после ее публикации выдвигается на авансцену французской философской жизни. B 1964 году он вместе c Мишелем Фуко, очарованным, по словам одного из биографов, книгой Делёза, организует знаменитый коллоквиум в Руайомоне, c которого берет начало новый этап коренной переоценки ницшевского наследия в европейской мысли . В ходе дебатов в Руайомоне, где наряду с французскими знатоками Ницше (Ж. Бофре, Ж. Валь, М. де Гондийак, Ж. Гренье, П. Клоссовски, г. Марсель) выступают такие именитые ницшеведы, как К. Левит, Д. Колли, М. Монтинари, разрабатываются возможные подходы и принципы издания полного собрания сочинений немецкого философа, в необходимости которого после ошеломительных открытий К.

Он и Она: бесконечный роман, безначальная мысль

Он и Она: бесконечный роман, безначальная мысль Н.А. Каш Меня мучит мысль, что кто нибудь сможет прочесть эту книгу. Виктор Лапицкий Дарим тебе эту книжку с надеждой, что хоть ты прочитаешь ее, потому что из нас никто не смог ее осилить А. М. (Из истории одной из книг: Морис Бланшо «Последний человек») «Странные» отношения Он — Она вдруг обретают лицо: лицо истинности любого происходящего между ними процесса. Эти отношения — процесс мимолетный, мгновенный, вечный, непрекращающийся. Затягивающий. Процесс мышления. Или лучше: думания (на письме ли, устно ли). Она Мысль. Трудно отказаться от такой интерпретации. Эта молодая женщина, которую возможно привлечь, которая подпадает под привлекательность, вырисовывается как фигура Мысли, Мысления. Возможно ли помыслить мысль женщиной? На первый взгляд, инерция «женщина чувство» не дает двигаться в этом направлении, однако под более пристальным взглядом оказывается, что она, мысль, оказывается такой же капризной и прихотливой, как женское существо. Мысль ведет себя абсолютно как женщина: она может внезапно придти и так же внезапно уйти, ее можно забыть, от нее может сделаться как хорошо, так и плохо, она может мучить и преследовать, довести до отчаяния, до исступления или просто сделать счастливым, а главное, она может быть разной.

Теория олигархицации политических партий

Следует подчеркнуть прежде всего идеологическую суть теории олигархизации как попытки теоретического обоснования неизбежности бюрократизации социал-демократических партий и, по крайней мере косвенно, отказа от демократии. В тавтологии и паралогизмах упрекал Михельса Антонио Грамши, который в своих работах нередко ссылался на него, хотя не соглашался с его точкой зрения. 9 заключение С точки зрения развития социологии политических отношений за Михельсом следует признать определенные заслуги. Вместе с Острогорским, которого он знал и на которого ссылался, Михельс был инициатором создания социологии партии и его работы нашли продолжение среди ученых, занимающихся эмпирическими исследованиями в этой области (например, Морис Дюверже во Франции, Зигмунд Нейман в Германии, Роберт Д. Маккензи в Англии). Однако их труды отошли от михельсовских схем "железного закона олигархических тенденций", который имел гораздо большее влияние на противником марксизма (таких, как Вернер Зомбарт) или ренегатов социалистического движения (подобных Г. де Ману). В этом смысле теоретическая концепция Михельса еще функционирует как теоретическая платформа того течения критики марксизма, которое исходит из предпосылок якобы неизбежных процессов бюрократизации и олигархизации и на этом основании отрицает возможность демократии и социализма.

страницы 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Гоголь в русской критике. Бочаров С.
Гоголевская критика за 200 лет огромна. В антологию "Гоголь в русской критике" вошел лишь отборный состав статей от Пушкина и
460 руб
Раздел: Критика отечественной литературы
Преподаватель симметрии. Битов Андрей Георгиевич
Новый роман Андрея Битова состоит из нескольких глав, каждая из которых может быть прочитана как отдельное произведение. Эти тексты
437 руб
Раздел: Современная российская литература
Сын Розовой медведицы. Чернов Виталий
В этом томе представлен фантастический роман Чернова "Сын Розовой Медведицы". Это история "маугли", мальчика,
0 руб
Раздел: Прочие издания
телефон 978-63-62978 63 62

Сайт zadachi.org.ru это сборник рефератов предназначен для студентов учебных заведений и школьников.