телефон 978-63-62
978 63 62
zadachi.org.ru рефераты курсовые дипломы контрольные сочинения доклады
zadachi.org.ru
Сочинения Доклады Контрольные
Рефераты Курсовые Дипломы

РАСПРОДАЖАВсё для дома -30% Товары для детей -30% Бытовая техника -30%

Пути Русского Богословия. Часть I

Молочный гриб необходим в каждом доме как источник здоровья и красоты
Молочный гриб необходим в каждом доме как источник здоровья и красоты + книга в подарок

поискв заголовках в тексте в маркете

Приёмы политической борьбы в середине XVI начале XVII веков в России

Как писал протоирей Георгий Флоровский, « смута была не только политическим кризисом, и не только социальной катастрофой. Это было еще и душевное потрясение, или нравственный перелом » . На протяжении всей последующей истории России отечественные историки, писатели, философы все социальные потрясения будут называть термином 17 века – «Смута» и сравнивать современные им события с трагедией рубежа XVIXVII веков. События Смутного времени становятся неким эталоном этнических особенностей социального и психического поведения в условиях острой политической борьбы и социального кризиса. В этот период вырабатывается схема и набор приёмов борьбы за власть, применяемые и в более поздние периоды истории: в городских восстаниях второй половины XVII века, стрелецких бунтах и дворцовых переворотах XVIII века. Список литературы 1. Ключевский В.О. О русской истории. М., 1993. С.281. 2. Соловьёв С.М. Сочинения. Т.6. М.,1989. С.422. 3. Пушкин А.С. Сочинение в трёх томах. Т.2 М.,1986. С. 356. 4. Скрынников Р.Г. История Российская IX-XVII вв. М.,1997. С. 384. 5. Термин, предложенный С.Ф. Платоновым и Р.Г. Срынниковым применительно к Смуте и часто используемый в современной историографии. 6. Флоровский Г. Пути Русского Богословия // Из истории русской культуры. Т.3. М.,2000. С.300.

Два пространства русского средневековья и их позднейшие метаморфозы

Те элементы секулярного цивильного дискурса, к которым начинает обращаться европеизирующаяся элита в XVIII веке (полицейского государства, общего блага, гражданских добродетелей), для этой задачи явно не подходят. Замечу еще, что для возникающей конструкции не важно, насколько верность православию и любовь к царю были и в самом деле присущи неэлитарным секторам российского общества. Уваровское построение обычно выпадает и из русской религиозной истории (например, о нем ничего не говорится в «Путях русского богословия» Флоровского), и из русской интеллектуальной истории, которая переходит от Радищева или декабристов к Чаадаеву, а от Чаадаева к славянофилам и западникам. Уваров отторгается как часть официальной идеологии, лежащая вне воображаемого «органического» развития русской религиозной или общественной мысли, как внешний элемент, навязанный властью, но не принятый обществом. Этот подход, как мне представляется, восходит к Герцену, к той духовной генеалогии, которую он выстраивает для самого себя и для русской интеллигенции, и в герценовской концепции, в самую основу которой входит противопоставление государственного принуждения (идеологического угнетения) и свободного общественного развития, такое построение вполне закономерно.

Раскол русской православной церкви в 17 в

Конечно, авторы этих записок, по большей части протестанты или католики, не могли увидеть веру русских изнутри, вполне понять те идеалы, которые одушевляли русских подвижников и святых, те взлеты духа, которые они 1 См. Протоиерей Георгий Флоровский. Пути русского богословия. YMCA-Press, 1983 г. 2,3,4 Митр. Иоанн. Самодержавие духа. Очерки русского самосознания. СПб: Изд. Л.С. Яковлевой, 1994 г. большей части протестанты или католики, не могли увидеть веру русских изнутри, вполне понять те идеалы, которые одушевляли русских подвижников и святых, те взлеты духа, которые они переживали. Но зато, бессильные описать, так сказать бытие, иностранцы постоянно наблюдали религиозный быт, и не святых, а обычных людей XVI – XVII веков. В описаниях этого быта, порой точных и красочных, фиксирующих точное и характерное, а порой явно предвзятых и недоброжелательных “русофобских”, можно почерпнуть немало интересного о Святой Руси последних веков ее существования. В то же время эти свидетельства проливают свет и на отношение русских к инославию и иноверию. Особняком стоят записки и мемуары путешественников с православного Востока, дающие представление и о собственно религиозной жизни России на исходе средневековья.

Образ России в русской литературе, Пушкин-Гоголь-Достоевский

Исследователь "путей русского богословия" пишет, что "это была эсхатологическая теория, и у самого старца Филофея она строго выдержана в эсхатологических тонах и категориях Схема взята привычная из византийской апокалиптики: смена царств или, вернее, образ странствующего Царства, - Царство или Град в странствии и скитании, пока не придет час бежать в пустыню". Далее отмечаются два аспекта схемы: апокалиптический минорный и мажорный хилиастический. Именно первый был основным "в русском восприятии". "Чувствуется сокращение исторического времени, укороченность исторической перспективы. Если Москва есть Третий Рим, то и последний, - то есть: наступила последняя эпоха, последнее земное "царство", конец приближается". И только если "забыть о Втором Пришествии, тогда уже совсем иное означает утверждение, что все православные царства сошлись и совместились в Москве, так что Московский Царь есть последний и единственный, а потому всемирный Царь" (Прот. Георгий Флоровский. Пути русского богословия. Париж, 1937. C. 11) У Пушкина апокалиптическая перспектива не "забывается".

Образ России в русской литературе, Пушкин-Гоголь-Достоевский

Это сближение постепенно выходит на поверхность к концу речи Достоевского о Пушкине, но более ощутимо оно в полемике писателя вокруг речи со своими оппонентами (26; 149 - 174) и в идеологических спорах по вопросу "Церковь - государство" в романе "Братья Карамазовы". Именно такое движение мысли Достоевского отмечает как магистральное прот. Георгий Флоровский, говоря, что "его (т.е. Достоевского - Ф.Т.) последним синтезом было свидетельство о Церкви" (Прот. Георгий Флоровский. Пути русского богословия. C. 297). Как повествует Апокалипсис, жена бежит в пустыню на время владычества антихриста и проповеднической деятельности двух свидетелей-пророков, Еноха и Илии. Сама пустыня, которая должна напитать жену, пустыня как образ условий земного существования "небесных чад" (Святого Иоанна Богослова Откровение C. 69) имеет своим типологическим эквивалентом в речи о Пушкине Достоевского "нашу землю нищую": "Пусть наша земля нищая, но эту нищую землю "в рабском виде исходил благословляя" Христос. Почему же нам не вместить последнего слова Его?" (26, 148; ср. у Гоголя: "Русь! Русь! бедно, разбросанно и неприютно в тебе Открыто-пустынно и ровно все в тебе" (Н. В. Гоголь. Указ. соч. C. 201). Достоевский сравнивает ее с "домом", вместившим родившегося Христа-младенца: "Да и сам Он не в яслях ли родился?" (26;148).

страницы 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Кодекс чести. Начало пути русского офицера. Гребенкин Игорь Николаевич
Вниманию читателя предлагается уникальный сборник свидетельств и мемуаров молодых русских офицеров конца XIX — начала XX века в
346 руб
Раздел: Мемуары отечественных деятелей
Не исчезай. Крейн Женя
Роберт Фрост, изысканный американский поэт-мистик, классик литературы, которого превозносил Бродский, оставил после себя загадку:
563 руб
Раздел: Современная российская литература
Экскурсионная деятельность. Учебное пособие. Матюхина Ю.А.
Освещаются вопросы, связанные с организацией и разработкой экскурсионных маршрутов, понятием экскурсии как формы досуга и одновременно как
803 руб
Раздел: Учебники: доп. пособия
телефон 978-63-62978 63 62

Сайт zadachi.org.ru это сборник рефератов предназначен для студентов учебных заведений и школьников.