телефон 978-63-62
978 63 62
zadachi.org.ru рефераты курсовые дипломы контрольные сочинения доклады
zadachi.org.ru
Сочинения Доклады Контрольные
Рефераты Курсовые Дипломы

РАСПРОДАЖАВидео, аудио и программное обеспечение -30% Красота и здоровье -30% Электроника, оргтехника -30%

Requiem

Молочный гриб необходим в каждом доме как источник здоровья и красоты
Молочный гриб необходим в каждом доме как источник здоровья и красоты + книга в подарок

поискв заголовках в тексте в маркете

Николай Гумилёв

Этот далекий от политики поэт был под полным, тотальным и строжайшим запретом вплоть до конца 80-х гг. Но удивительно, как, вернувшись в отечество через шестьдесят лет после смерти, он мгновенно нашел "своих" читателей – уже совершенно вне связи с "бранью дней своих". Удивительно, и – закономерно, потому что безотносительно ко всякой идеологии мужественная цельность этого сурового учителя поэзии, неисправимого романтика, рыцаря и героя, доброго, искреннего, верующего человека – чистейшей воды "пассионария", если пользоваться терминологией его сына, известного историка Льва Николаевича Гумилева, – как воздух необходима нашему задыхающемуся в "субпассионарности", потребительстве, или, говоря по-старому, в обывательщине и мещанстве, времени. Наше бремя – тяжелое бремя: Труд зловещий дала нам судьба, Чтоб прославить на краткое время, Нет, не нас, только наши гроба Но быть может, подумают внуки, Как орлята, тоскуя в гнезде: "Где теперь эти крепкие руки, Эти души горящие где?" ("Родос") Биография По отцовской линии корни Николая Гумилева уходили в духовное сословие – о чем свидетельствует сама фамилия, типично семинарская: от латинского humilis – что в классической латыни значит "низкий", в средневековой – "смиренный". "Disci e a Me, quia mi is sum e humilis corde, e i ve ie is requiem a imabus ves ris" – "Научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашим" (Мф. 11, 29). В детстве и юности эти ассоциации будущего поэта раздражали.

Бенджамин Бриттен (Britten)

Николай (Sai icolas, 1948), Кантата милосердия (Ca a a misericordium, 1963). В широко известном монументальном Военном реквиеме (War Requiem), где стихи погибшего в Первую мировую войну английского поэта У.Оуэна перемежаются с текстами католической заупокойной мессы, музыка раскрывает тему бессмысленности всех войн. Оперы Бриттена демонстрируют тонкое проникновение их автора в человеческую психику. Питер Граймс (Pe er Grimes) по поэме Дж.Крабба Местечко ( he Borough) был написан по заказу Фонда Сергея Кусевицкого и сразу после премьеры, прошедшей в Лондоне в 1945, принес композитору громкий успех. Две другие большие оперы Бриттена, Билли Бадд (Billy Budd, 1951) по новелле Мелвилла и Глориана (Gloria a, 1953), которая сочинялась специально к коронации Елизаветы II, не приобрели столь же широкой известности. Зато камерные оперы Бриттена, созданные для руководимой им Английской оперной труппы (E glish Opera Group), свидетельствуют об исключительном мастерстве их автора: это Поругание Лукреции ( he Rape of Lucre ia, 1946), Альберт Херринг (Alber Herri g, 1947), Давайте создадим оперу! (Le us Make a Opera, 1949) и Поворот винта ( he ur of he Screw, 1954).

“Акорд смерті” у Шопена

Безсумнівно, історично важливим є те, що акорд, який тоді ще не став лейтгармонією Чайковського, побував ”у руках” Шопена. Таке, певна річ, не пройшло безслідно ні для акорду, ні для творів Шопена. Бо, з одного боку, акорд залишив помітні сліди в багатьох п'єсах, вплинувши на психологічно-емоційне забарвлення деяких важливих моментів шопенівської музики, а з іншого боку, — сам акорд отримав нове додаткове семантичне навантаження й відтоді несе на собі явні сліди, що закарбувалися під величезним емоційним тиском десь у потаємних глибинах шопенівської душі. Наведу кілька прикладів. У Прелюдії Шопена e-moll (Op. 28 №4) маємо IV7 1 в основному виді та повному чотиризвучному вигляді. Поява його співпадає з різкою зміною характеру руху (вірніше, спричинює зміну): після 22-х тактів безперервної пульсації вісімками — раптово пульс зупиняється, акорд установлюється на половину такту і (через відомі властивості фортепіано) — вгасає, за ним — половина такту повної тиші (пауза). А після фермати, в останніх двох тактах відокремлено дається на pia issimo заключна кадансова формула в хоральній фактурі, наче скорботне траурне відспівування на зразок тих, що інтонуються на слова “вічний покій” (= Requiem).   Ф.Шопен. Прелюдія №4 Чим же був той дивовижний 23-й такт, наповнений звучанням лише одного, непорушного акорду та довготривалою гнітючою тишею після нього? То було припинення життя, заціпеніння при погляді у смертельну безодню, явне відчуття кінця. “Акорд смерті”, який енгармонійно співпадає тут із третім оберненням малого мажорного септакорду, створює парадоксальний фоно-семантичний ефект, що можна назвати “скорботною благозвучністю” (вираз Томаса Манна стосовно 7-го Ноктюрну Шопена), або навіть “болючою благозвучністю”.

Интертекстуальный анализ поэмы А. Ахматовой "Реквием"

Совершенно неслучайным представляется тот факт, что «Реквием» Ахматовой и «Реквием» Моцарта написаны по заказу. Но это сходство исторической ситуации не единственная связь между этими семантическими полями, а скорее даже самый верхний уровень между ними. Первая часть католической мессы (I roi us) открывается молитвой, обращенной к Богу: Exaudi ora io em meam:[Услышь мою молитву: Requiem ae er am do a eis, Domi e,Вечный покой даруй им, Господи, E lux perpe ua lucea eis.И вечный свет пусть им светит] Мотив молитвы много раз возникает и в тексте Ахматовой, например, мотив поминальной молитвы: Опять поминальный близился час, . Хотелось бы всех поименно назвать, Да отняли список и негде узнать , вызывающий прямые ассоциации с поминальным листом в церкви. Но в данный момент нас интересуют другие строчки из поэмы: И я молюсь не о себе одной, А обо всех кто там стоял со мною. Они сразу отсылают нас к образу Богородицы, Величайшей Заступницы, утешительницы скорбящих и плачущих, предстательницы кающихся, ходатайницы за них перед Богом.

"Я была тогда с моим народом..." А.Ахматова

«Я была тогда с моим народом» А.Ахматова Зловещее здание следственного изолятора Кресты знакомо каждому жителю Ленинграда-Петербурга. Его кирпичные стены цвета заржавевшей крови, его бойницы вместо окон, душный, словно лишенный кислорода, воздух вокруг отталкивают и одновременно манят к себе. Какая-то невероятная сила заставляет вновь и вновь жадно глядеть на недоступную, зачастую трагическую жизнь по ту сторону высокого ограждения. Здесь решались и решаются тысячи судеб не только самих заключённых, но и их детей, жён и матерей. Нескончаемые очереди приходиться простаивать родственникам арестованных в надежде на свидание с близкими. В страшные годы ежовщины не избежала этой горькой участи и великий поэт (именно поэт) 20 века А.А. Ахматова. Её личное горе, отождествлённое со страданиями всего русского народа, как нельзя лучше отражено в поэме «Requiem» (1935-1940). В то жуткое время бесчисленных, необоснованных репрессий даже великий город Ленинград казался лишь довеском к своим переполненным тюрьмам. И Ахматова не была сторонним наблюдателем Семнадцать долгих месяцев мать провела в тюремных очередях только для того, чтобы увидеть «сына страшные глаза», ощутить «милую прохладу рук», сказать «слова последних утешений».

страницы 1 2

Requiem pour l'Est. Andrei Makine
"Je me savais à présent incapable de dire la vérité de notre temps. Je n'étais ni un témoin
1076 руб
Раздел: Gallimard-Folio
Ritournelle de la faim. Jean-Marie-Gustave Le Clezio
"Ma mère, quand elle m'a raconté la première du Boléro, a dit son émotion, les cris, les bravos et les
824 руб
Раздел: Gallimard-Folio
La Ronde - Et autres faits divers. Jean-Marie-Gustave Le Clezio
Onze "faits divers", d'une banalité tout apparente. Qu'il s'agisse d'un groupe d'ouvriers
821 руб
Раздел: Gallimard-Folio
телефон 978-63-62978 63 62

Сайт zadachi.org.ru это сборник рефератов предназначен для студентов учебных заведений и школьников.